Про исторический подход
Feb. 11th, 2009 03:51 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
vitus_wagnerКак только начинаешь описывать какой-нибудь социальный феномен, так сразу немедленно в комментарии прибегает кто-нибудь с гуманитарным образованием и начинает критиковать за отсутствие исторического подхода.
Попробую объяснить, почему я отношусь к историческому подходу с опаской (примерно как к объектно-ориентированному подходу в программировании).
Дело в том, что в той области по которой я получил университетское образование, географии почв, тоже любят исторический (там его называют генетический) подход. Российская классификация почв, начало которой положено ещё Докучаевым, является генетической. Почвы классифицируются по тем процессам, которые приводят к их формированию.
Беда в том, что название почве надо дать в тот момент, когда ты её впервые увидел и описал, а ясность с процессами наступает на заметно более позднем этапе исследования. В результате мне неоднократно приходилось видеть, как три доктора наук стоят рядом с почвенным разрезом и ожесточенно дискутируют как это безобразие обозвать. Но это еще полбеды, если всех этих специалистов можно собрать вместе, поставить перед фактом (перед стенкой почвенного разреза) и добиться какого-никакого консенсуса.
А что делать, если нужно составить почвенную карту большого региона, который изучался в разное время разными людьми, придерживающимися разных гипотез? Они вполне могли абсолютно одинаковые почвы обозвать разными именами, и наоборот под одним и тем же названием иметь в виду совершенно разные почвы. (Особенно хорошо становится, если первичные материалы, в которых есть хоть какая, хоть органолептическая феноменология, недоступны, а есть только крупномасштабные карты, составленные этими специалистами).
А вот американцы пошли по другому пути. Их классификация (7-th approximation) - чисто феноменологическая. Более того, имеются совершенно четкие образцы и методики для определения тех свойств, которые определяются "на глазок". В результате любой техник районной агрохимлаборатории может совершенно однозначно классифицировать любую почву в поле, пользуясь шкалой Мансела, pH-метром и еще некоторыми несложными приспособлениями.
А уже потом высоколобые профессора, разложив по столу карты, составленные десятью тысячами разных техников, но тем не менее, вполне совместимые между собой, могут сколько угодно строить гипотезы о том, какие там процессы почвообразования.
А тем временем агроном, которого мало интересует какой там процесс, но зато сильно интересует, сколько под заданную культуру класть калийной селитры, а сколько навоза, может этой картой пользоваться.
Наука вообще-то призвана отвечать на вопрос "что делать", а не "кто виноват". Исторический подход отвечает именно на вопрос "кто виноват", "как такое могло получиться". Этот ответ интересен только в том случае, если он существенным образом влияет на ответ на вопрос "что делать" (или "чего не делать ни в коем случае").
Попробую объяснить, почему я отношусь к историческому подходу с опаской (примерно как к объектно-ориентированному подходу в программировании).
Дело в том, что в той области по которой я получил университетское образование, географии почв, тоже любят исторический (там его называют генетический) подход. Российская классификация почв, начало которой положено ещё Докучаевым, является генетической. Почвы классифицируются по тем процессам, которые приводят к их формированию.
Беда в том, что название почве надо дать в тот момент, когда ты её впервые увидел и описал, а ясность с процессами наступает на заметно более позднем этапе исследования. В результате мне неоднократно приходилось видеть, как три доктора наук стоят рядом с почвенным разрезом и ожесточенно дискутируют как это безобразие обозвать. Но это еще полбеды, если всех этих специалистов можно собрать вместе, поставить перед фактом (перед стенкой почвенного разреза) и добиться какого-никакого консенсуса.
А что делать, если нужно составить почвенную карту большого региона, который изучался в разное время разными людьми, придерживающимися разных гипотез? Они вполне могли абсолютно одинаковые почвы обозвать разными именами, и наоборот под одним и тем же названием иметь в виду совершенно разные почвы. (Особенно хорошо становится, если первичные материалы, в которых есть хоть какая, хоть органолептическая феноменология, недоступны, а есть только крупномасштабные карты, составленные этими специалистами).
А вот американцы пошли по другому пути. Их классификация (7-th approximation) - чисто феноменологическая. Более того, имеются совершенно четкие образцы и методики для определения тех свойств, которые определяются "на глазок". В результате любой техник районной агрохимлаборатории может совершенно однозначно классифицировать любую почву в поле, пользуясь шкалой Мансела, pH-метром и еще некоторыми несложными приспособлениями.
А уже потом высоколобые профессора, разложив по столу карты, составленные десятью тысячами разных техников, но тем не менее, вполне совместимые между собой, могут сколько угодно строить гипотезы о том, какие там процессы почвообразования.
А тем временем агроном, которого мало интересует какой там процесс, но зато сильно интересует, сколько под заданную культуру класть калийной селитры, а сколько навоза, может этой картой пользоваться.
Наука вообще-то призвана отвечать на вопрос "что делать", а не "кто виноват". Исторический подход отвечает именно на вопрос "кто виноват", "как такое могло получиться". Этот ответ интересен только в том случае, если он существенным образом влияет на ответ на вопрос "что делать" (или "чего не делать ни в коем случае").
